Page 44 - Княжна Зизи

— Я весьма радуюсь, что имею в почтенном Иване Гавриловиче (имя предводителя) столь
достойного помощника; но долгом считаю объявить, что покойница состояла мне должною

на такую сумму, которая превосходит цену имения. Если бы мне, отцу (это сказано было
сквозь слезы), было оказано больше доверенности и не было никакого постороннего
вмешательства, я бы изорвал заемные письма: на что мне они? разве я не отец моему

ребенку? Но теперь я считаю себя в обязанности предъявить их, дабы иметь право
предохранять от постороннего управления достояние моего ребенка.
Все эти слова были произнесены тоном достойным, благородным и трогательным. Они

произвели видимое действие на всех слушателей: многие из них плакали, другие
с негодованием говорили об интриганке Зинаиде.
Одна она не потеряла головы.

— Неправда! — сказала она, когда предводитель почти упрекал ее, что она посвятила его
в дураки, — неправда! сестра не могла быть ему должною — ему нечего ей дать; я буду
доказывать пред судом безденежность заемных писем.

— Как, княжна! вам, девушке, входить в процесс с мужем вашей сестры?
— Так вы подайте просьбу...
— Это легко сказать: какие доказательства могу я представить в безденежности этих

заемных писем? Знаете ли, к чему ведет это? Ведь Городкова надобно будет обвинить
в бесчестном поведении...

— А вы еще сомневаетесь в этом, после письма его?..
— Да, письмо! разве письмо бы годилось. Но подумайте о себе: оно компрометирует вас...
— Что нужды! — отвечала она, но потом, одумавшись, спросила с трепетом: — Это письмо
необходимо?

— Необходимо.
— Оно — у Городкова!

У опекуна опустились руки. Он решительно отказался от всякого процесса. Княжна была
в отчаянии, но не теряла духа. Без денег, без друзей, поражаемая светской болтовней,
негодованием честных, но обманутых людей, она начала процесс о безденежности заемных
писем, данных ее сестрою. К такому действию ее еще более понуждала открытая ею связь

Городкова с одною безнравственною женщиною, которая, перехитрив и самого Владимира
Лукьяновича, вытягивала из него деньги и, наверное, должна была обвенчать его на себе.

Необходимость иметь капитал для такого процесса заставила княжну завести другой —
о разделе имения, а к этому процессу третий — о разорении, сделанном Городковым
в имении. И во всех гостиных, в присутственных местах толковали, смеялись, порицали

девушку, которая забыла стыд, обложила себя указами, окружила себя стряпчими,
приказными; болтливость и клевета прибавляли к сему тысячи оскорбительных небылиц,
которые имели вид истины. Посреди самого разгара этого дела в Москву возвратился

из Парижа дядя обеих сестер, князь З... Княжна бросилась к нему, как к своему избавителю;
она рассказала ему всю историю — рассказала с жаром, с чувством, с силою.

44