Page 42 - Княжна Зизи

А между тем и то приходит в ум, что все-таки ей мужем быть не могу; но, не ровен час, может
подвернуться какой-либо смазливенький — тогда, вы сами понимаете, почтеннейший, беда, да

и только. Мне необходимо воспользоваться временем, пока в моих руках доверенность
от обеих сестер на нераздельное управление общим имением. Во всех отношениях для меня
нужно спешить. Все для меня опасно — выйдет ли свояченица замуж, или не выйдет: на грех

мастера нет. Мало ли что может случиться!.. Боюсь зазору, молвы людской; вы знаете —
я человек благородный, с амбициею; хочу, чтобы под меня нельзя было иголки подпустить;
так и дорожу своей репутацией. Все сие пишу к вам, как к другу, и прошу вас покорнейше

по прочтении сего письма оное уничтожить, и в ваших письмах ко мне не упоминать о моих
обстоятельствах иначе, как весьма аллегорически. Постарайтесь, почтеннейший, тотчас
по совершении купчей на лес немедленно доставить мне свидетельство на залог всего

имения, о чем я уже к вам писал. Бога ради, поспешайте, елико возможно; денег не жалейте,
только бы не замедлили. Прежде взятья свидетельства спросите у Клементья Федорова, хочет
ли он выкупиться, или нет; если хочет, то деньги бы выслал ко мне немедленно; иначе я

должен буду принять свои меры. Прощайте, почтеннейший! не замедлите вашим ответом.
Извините, что я обременяю вас своими комиссиями; но что делать, почтеннейший! живой
о живом и помышляет. Я человек благородный и нравственный: никогда для своей выгоды,

даже если бы не имел и дневного пропитания, не в состоянии прибегнуть к непозволенному
средству; но, с другой стороны, было бы слишком глупо и не воспользоваться теми видами,

кои ныне представляются. Повторяю мою просьбу об уничтожении сего письма. Прекратя
все сие, честь имею быть с совершенным почтением и таковой же преданностию ваш
истинный друг и слуга

В. Городков».

Пока это письмо было читано предводителем, княжна Зинаида не сводила с него глаз. Она
знала письмо наизусть; она следовала за каждым словом; она видела краску, выступившую
на лице ей почти незнакомого человека, видела его полуулыбку, когда глаза его дошли
до того места, которое относилось к княжне, — она все это видела.

Все, что она перенесла, сколькими годами постарела в эти немногие минуты, — рассказывать
не нужно.

Прочитав письмо, предводитель сказал:
— Теперь я на все согласен: располагайте мною как хотите.
В тот же день, в минуту, когда Городкова не было дома, предводитель, духовный отец и двое

свидетелей были в комнате Лидии; она подписала завещание, в котором предводитель был
назначен душеприказчиком и опекуном в помощь Владимиру Лукьяновичу, а дети сверх того
вверялись особому попечению княжны Зинаиды. Когда все кончилось и все бывшие

в комнате умирающей удалились, возвратился Владимир Лукьянович.

42