Page 38 - Княжна Зизи
P. 38

Долго  тянулась  болезнь  несчастной  жертвы  легкомыслия.  Зинаида  не  отходила
      от  ее  постели.  Иногда  больная  приподнималась  с  постели  и  говорила  слабым  голосом,

      вспоминала  о  назначенных  днях  городских  балов,  просила  посмотреть  свое  последнее
      платье,  которое  она  еще  не  успела  примерить,  —  и  ей  расстилали  на  постели  блонды,
      бархаты,  атласы;  она  любовалась,  играла  ими,  как  ребенок;  потом  начинала  плакать

      и приказывала уносить все свои уборы.
      Иногда, показывая на мужа, она говорила Зинаиде:
         — Пожалуйста, будь его женою, когда я умру; он такой добрый... ты умеешь лучше угодить

      ему, нежели я; ты умница, а я бедная, глупенькая!
      Но  иногда  в  минуты  бреда  на  Лидию  находил  припадок  ревности.  —  Что  вы  на  меня
      смотрите? — говорила она, — вы дожидаетесь, скоро ли я умру. Вы любите друг друга... я это

      знаю. Только берегись, Зинаида! он ужасно хитр и ужасно зол; он и тебя обманет... У него
      много бумаг, разных бумаг... он все пишет, пишет...
      Слова ее превращались в рыдание или хохот.


      Однажды в Казани небольшое общество чиновников сидело за чайным столиком: все люди
                                                                      46
      должностные, давно служащие, что говорится, кореняки ; между ими несколько дам, а между
      дамами и наша Марья Ивановна. Разговор шел дельный: толковали о том, кто как сделал свою
                                                                                                          47
      карьеру, рассказано было многое в пользу случая, а многое в пользу ума и сметливости .
         — Нет! — сказал полковой лекарь, который любил играть ролю балагура и, мимоходом
      будь сказано, несколько приволакивался за Марьей Ивановной, как она очень тонко дала мне
      это почувствовать. — Нет, нет, — сказал он, — я узнал недавно шутку, так уж чудо как хитра!
      На днях, разбирая бумаги покойного брата (у него незадолго перед тем умер брат, уездный

      стряпчий), я нашел письмо одного человека, немалозначащего чиновника в Москве, — так уж
      могу сказать, удивительную вещь придумал! Как вы думаете? У него есть свояченица, сестра

      его жены, девушка небедная; имение у них еще не разделено, вместе обе части составляют,
      как  видно,  богатый  кус,  и  он  в  него  порядочно  запустил  лапки;  но  вот  зятюшка-то  думает
      и  гадает:  неравно  она,  окаянная,  выйдет  замуж,  муж  потребует  половины  имения,
      а с именьицем-то расстаться жаль. Как тут быть? Как вы думаете, что тут делать?

      Все призадумались.
         — Купить у нее за бесценок, — сказал старый советник палаты.

          —  Нет,  Флор  Игнатьич!  —  отвечал  лекарь,  —  это  все  старина;  нынче  люди  поумнее,
      потоньше стали! Купишь за бесценок — молва будет, репутации повредишь; нынче умный
      человек  разные  обороты  имеет  —  на  такие  хитрости  подымается,  что  век  гадай,

      не  отгадаешь.  Вот  что  он  выдумал,  господа:  он  подъехал  к  свояченице  с  турусами
                  48
      на колесах , свел девку с ума, да и отбивает от нее женихов, а между тем в нераздельном
      имении то крестьян переведет, то пустошь обменяет, то людей на волю выпустит — вот какой

      молодец!

     46  Кореня́ки — здесь: от «корениться« «закоренелый» — в значении опытных, упрямых, давно занимающихся каким-то
     делом людей.
     47
       Сметли́вость — сообразительность, смекалка.
     48                                                                                                            38
       Туру́сы на колесах — чепуха, выдумки, небылицы.
   33   34   35   36   37   38   39   40   41   42   43