Page 25 - Княжна Зизи

Не хочу без вины обвинять его; это невольное движение может происходить и от глубоко
сокрытого в душе низкого чувства, может происходить и от излишней скромности,

и от застенчивости; но, воля ваша: он, право, что-то слишком любезен, слишком приветлив,
41
слишком уступчив; достигнув в свете некоторой оседлости, или что называют aplomb , он все
во всяком чего-то ищет, соглашается, с чем не должно соглашаться, улыбается тому, кто ему

надоедает; все это, как хотите, переступает пределы обыкновенной светскости и переходит
за ту черту, где любезности не отличишь от притворства и бесцветность характера — может
быть, от грехов тайных и тяжких. Я не могу постигнуть существования человека, который

никогда никому не противоречит, точно так же как человека, который спорит только
для спора. Словом, есть что-то непонятное в этом Городкове. В нынешнем свете, когда
искусство лицемерия вошло в правила воспитания между грамматикой и нравственностью,

человека угадать трудно: надобно знать всю его историю с колыбели, чтоб составить себе
о нем какое-нибудь понятие. Я старался наведываться о Городкове сколько можно и узнал,
что он целый век служил, взяток не брал, что он классик, прекрасно играет в бостон, пишет

шарады — и только. Но когда я смотрю на его голову, уплывшую в воротник фрака,
на эту едва приметную складку возле глаз под висками, на его румяное, вечно улыбающееся
лицо, — что-то тайное говорит мне, что все это маска и что в душе его не то. Бога ради,

расскажите о нем все, что вы знаете и что вы заключаете из последнего его поступка,
а больше всего напишите о Зинаиде. Писали ли вы к ней? что она отвечала вам? Бога ради,

не морите меня медленною смертью. Родных у ней никого нет: вы одни моя надежда.
Я не знаю, на что я в состоянии теперь решиться».

Бедная Марья Ивановна, получив это письмо, была не в меньшем замешательстве. Пока она

собиралась отвечать ему, пришло новое, следующее письмо:

«Спешу вас уведомить, что участь моя решена. Я счастлив, так счастлив, что не могу этого
и выразить: княжна Зинаида соглашается выйти за меня замуж! Я плачу от радости, как
ребенок. Наше объяснение с княжною было очень странно. Вот как это случилось, посудите
сами.

Получая беспрестанно отказы в доме, я, как пошлый любовник, бродил под окнами моей
красавицы; но все было тщетно: княжна не выезжала со двора и не подходила к окошку;

люди, у которых я осведомлялся об ее здоровье, смотрели на меня с насмешкою; неприязнь
господ перешла к слугам, как обыкновенно случается, без всякого с их стороны сознания:
барин косится и они также. Но, к счастию, на сем свете существуют могущественные

полтинники, которыми отпираются двери и от которых немые делаются говорливыми;
этим способом узнал я однажды, что княжна в церкви — я поспешил туда; вхожу: в церкви
темно; с трудом в отдаленном углу за столбом я узнаю княжну: прихожан мало; она, вероятно

думая, что на нее нимало не обращают внимания, стояла на коленях, горячо молилась
и горько плакала.

41
Aplomb (аплóмб) — здесь: самоуверенность в поведении, в речи.
25